со товарищи, представляют едва ли не наиболее разлагающий элемент всей нашей государственной и экономической жизни, какой только мыслим...»
«В сущности, нет морально никакой разницы между присвоением сданного на хранение чужого имущества и вырыванием друг у друга из рук курсовой пользы с помощью хитростей, ложных или полуправдивых слухов и насильственного давления на курс, для которого имеются сотни испытанных и ежедневно практикуемых способов».
По поводу биржевой анкеты «Kreuzzeitung» писала: «Кто верен принципу, что образование весьма больших капиталов за счет низших и средних имущественных классов составляет эко-

/2

Биржа и ее деятельность

Введение

13



номический прогресс, тот пожелает и впредь сохранить все биржевые установления, благоприятствующие этому процессу. Кто, напротив, считает такой процесс дифференциации пагубным, тот охотно согласится с мероприятиями, ограничивающими искусственно поддерживаемый до сих пор перевес крупного капитала. На этой точке зрения стоит в своей программе консервативная партия».
В статье под заглавием «Ecrasez I'infame» та же газета писала, полемизируя с «Frankfurter Zeitung» уже после издания Биржевого закона: «Долой эту девку, выставляющую напоказ свои прелести, чтобы возбудить в мужчине желание обладать ею, чтобы внушить веру, что в ней нечто особенное. Жаль только, что в прелестях ее все ложь и обман: во рту искусственные зубы, волосы чужие, а бюст из ваты; ей доступен лишь один идеал: деньги да сила!» К этому «Kreuzzeitung» добавляет: «Невозможно найти более удачного сравнения для биржи с ее стремлениями заманить, завлечь фальшивыми прелестями — и все это с верой в подлинность своих красот, при высоком мнении ее о собственной общественной ценности и с неведением в то же время иного идеала, как деньги и сила».
По этому воззрению биржа — игорный дом, большое обира-тельское заведение, завлекающее неопытных лживыми обещаниями.
Можно было бы указать большую литературу, поставившую себе задачей борьбу с биржей. Я приведу здесь еще лишь одно стихотворение, опубликованное недавно Густавом Гохштет-тером и показывающее, что критика биржевой деятельности может основываться на экономических представлениях, которые ДЯЖР R rjinrw ппатичргки образов не могут быть признаны правильными.
Биржа — это касса мира.
О, не спрашивай, что в сундуке том есть!
Лучше ты взгляни на белый свет!
Мо куда бы раньше?
Вот стоит товаров дом...
Дом — сказал я? То дворец,
И товару полный, вот-вот лопнет.
Лишь вчера открылась махина,
Миллионов десять в ней лежит.
«Десять миллионов целых за товар?
Выложили тысячонки чистоганом?»
Ах, что вздумал! И ни-ни!
В долг ведь! В долг поставщики все дали!
«А поставщики, они-то где же взяли,
Столь богаты? Велики сокровища у них?
То-то золота блестящего должно быть...»
Нет! У них кредит лишь в банке!

«Банк-то, значит, уж богат?» — Я слышу ваш вопрос.
Тоже нет! Он деньги лишь по акциям должен.
«Где же акций куча, у кого лежит?»
А лежит... нигде и не лежит. Летает, и парит,
И порхает, точно в клетке птичка.
Армия котов лежит вокруг на страже...
Не лежится ей спокойно. Вверх и вниз она летит, порхая
В клетке — кассе мира.
Теперь