шторма»
При поверхностном взгляде зрителю с галереи действительно раньше всего бросаются в глаза являющиеся характерными для биржи своеобразная толпа, теснящаяся и толкущаяся по залам, и гул спроса и предложения, тот глухой шум биржевого прилива, который заглушает собой лязг и грохот большого города.
Но ритм подъема и падения волны, пульс этой полной драматического движения деловитости, на которую мы взираем в немом изумлении и которая, как увидим сейчас, говорит многое посвящешому, не всегда одинаково бьется. На коммерческом обороте отражаются в большой степени настроения и мнения биржи, чего не нужно смешивать с убеждениями (ибо убеждений у биржи не имеется).
Порой царит страшное возбуждение. Со всего мира прибывают сюда во время биржи вести. Биржа держится новостями. За три часа здесь нередко больше перемен, чем, может быть,

Введение 7
во всей стране. Здесь исходный пункт всех движений и волнений. Это в большой мере отражается и на психике посетите-л< и биржи. Общая тенденция биржи может быть вялой, колеблющейся или твердой. Биржа женственна, но не потому, что питается новостями. Как женщина, она подвержена частой смене настроений. Сегодня еще была тишь да гладь, ни облачка на ясном горизонте; вдруг сорвался ветер, надвинулись черные тучи, и небосклон глядит мрачно и зловеще. Такая смена положений, естественно, имеет глубокое влияние на ход всей биржевой жизни. Бывают дни и часы, когда жизнь на бирже можно сравнить с легким жужжанием улья; но бывают и дни, когда, кажется, гул сражения несется по залам. Часто противоположности эти почти совпадают во времени.
Опытный биржевик, путем многолетнего упражнения нау-' чившийся истолковывать шум биржи, может уже по модуляции голосов распознавать, подымается ли, падает ли курс, или настроение спокойно. «Много лет назад,— рассказывает один биржевой корреспондент,— стоял я в телеграфной комнате за столиком, занятый сизифовой работой биржевого референта. Я писал уже четверть часа, как вдруг голоса в биржевом зале, где царило до сих пор сравнительное спокойствие, стали нарастать, и, когда я с любопытством поднял голову над своей работой, один старый биржевик, стоявший близ меня за пультом, сказал с улыбкой: «Слабеет там, внутри!» — «Откуда вы знаете?»— спросил я. «Слышу по голосам»,— ответил он. «И я, правда, слышу,— сказал я,— что там оживленнее стало, но почему ж именно слабее? Могло же настроение и окрепнуть».— «Нет,— возразил мой сосед,— при повышении голоса звучат иначе; то, что мы слышим теперь,— это рики-, .[снижения
Я вошел в биржевой зал удостовериться • и действительно узнал, что пошло на понижение».
Биржевой эмпирик, о котором здесь идет речь, не отно
сится к тем посвященным, которые задают тон и наперед уже
знают направление курса. У него был только слух, и с его по
мощью он заключил на расстоянии о положении вещей, не
узнав еще ни одного конкретного курса, подобно тому как еду
щий в поезде узнает по стуку колес, едет ли он в гору или с
горы в С.-готардском туннеле. ' -
Кто пожелает ближе ознакомиться с биржей, этим великим средоточием коммерческих интересов, и не даст оглушить себя шумом ее, тот при ближайшем рассмотрении очень скоро