продавцов к покупщикам, говорить до хрипоты и усталости и жестикулировать до упаду. Для этих людей нет возможности заняться каким-либо полезным трудом, превра-

42

Биржа и ее деятельность

Субъекты биржевого оборота

43



титься из трутня в рабочую пчелу. Многолетнее спекулирование в области цифр сделало их для того непригодными.
«Кто годами изо дня в день жестикулирует, болтает, попрошайничает ради куртажа '/г с тысячи или одной осьмушечки курсовой пользы на 15 000 марок, у того постепенно пропадает всякая склонность к действительному делу... Несокрушимая назойливость, которой не уймешь, даже спустив такого господина с лестницы, пара локтей, повсюду пролегающих себе дорогу; нос, сующийся во всякие дела; спина, постоянно гнущаяся перед большим человеком на бирже; рука, всегда открытая для мелких чаевых; рот, постоянно болтающий и торгующийся о мелкой разнице; и ко всему этому бесстыдство, отступающее только перед физическим воздействием,— таковы характеристические особенности мелкого биржевого игрока»'.
Другие пользуются случаем, чтобы устраивать всякие дела, чуждые бирже: продавать, например, театральные билеты, ювелирные изделия и т. п. В 1870-х да и в 1880-х годах на берлинской бирже промышляли люди, сбывавшие, например, драгоценности и другие предметы роскоши и расточительства, и чаще всего в виде сделок с премией. Премиями, которые выигрывались, служили часы, брошка, бриллиантовый перстень и т. п. Против этого выступили старшины купечества, и им удалось прекратить этот торг и совершенно отстранить таких людей от биржи.
Некоторые биржевые посетители являются под чужим званием. Старшинами однажды назначена была особая комиссия для выяснения, действительно ли все посещающие биржу приказчики суть приказчики. Тогда, между прочим, обнаружен был некто, выдававший еебя за приказчика, а на самим деле писаь-ший свадебные стихи. Все такие лица ожесточенно преследуются. Когда их настигают, им предлагается доказать свое право; если это им не удается, они должны оставить биржу.
Случалось также, что полиция являлась на биржу для выслеживания подозрительных лиц. В 1853 году, во время мрачнейшей реакции в Пруссии, полицмейстер фон Хинкельдей сделал такого рода попытку. Он отрядил на берлинскую биржу полицейских агентов с поручением наблюдать за подозрительными личностями. Некоторые из находившихся там членов корпорации были действительно схвачены и под полицейским конвоем проведены по оживленнейшим улицач города. Но громкое негодование всего купечества, направленное одинаково, хотя и не с равной силой, и против самой задачи, и против средств,
Chevalier.

пущенных в ход полицейским,— негодование выразившееся, между прочим, в энергичном протесте коллегии старшин, показало рьяному господину всю невыполнимость его предприятия. Но как ни разнородны посетители биржи и, как позже выяснено будет, их интересы, все же у каждого в отдельности есть чувство связи с целым. Биржа проникнута духом солидарности, которая уступает разве лишь солидарности, существующей в современных рабочих организациях. Известно ведь, что крупные банки в стеснительных обстоятельствах поддерживают друг друга, ибо бедствие