из числа последних сами собой вытесняются, так как с ними никто не заключает сделок. На бирже идет процесс самоочищения.
' Паркет — официальная часть биржи, в противоположность кулисе.

Что в Гамбурге, то и в Бремене. Торговля происходит большей частью между владельцами фирм. Непозволительные вещи редко случаются. Когда председатель биржевой анкетной комиссии спросил у одного сведущего лица в Бремене, имеет ли торговая палата право исключать недостойные элементы временно или навсегда, тот ответил незнанием, ибо таких случаев еще не бывало.
Несколько иначе обстоит дело в Берлине. Здесь состав биржи пестрее, чем где-либо.
Число сомнительных в моральном отношении элементов было здесь в разное время различно. Тридцать лет назад оно, несомненно, было больше, чем теперь. В упомянутых уже «Вог-sensilhouetten», относящихся к 1880 году,— отнюдь не враждебном бирже сочинении сотрудника «Borsenvochenblatt» — они подразделяются на три категории: Lumpen (голяки), Liimpchen (мелкие голяки) и Schufte (плуты).
Голяк стремится только к барышу, характер и значение сделки его не интересуют. Он подводит кого только может. Он нарушает данное слово, если только это может доставить ему выгоду. При всем том он в мелочах разыгрывает вне биржи роль порядочного человека. Он платит по домашним счетам, выдает жалованье служащим и, несмотря на свою шаткую мораль в крупных делах, в мелких не грешит.
Мелкий же голяк говорит себе: «Я голяк в своей торговле, почему же не быть мне голяком и в своей частной жизни?»
С обеими категориями сделки можно заключать только черно-набело, часто лишь после залога или материального обеспечения.
Под "•.?'.том биржевой чир р?з^'мерт ЧРЧОВРКЯ преследующего свои личные выгоды без зазрения совести, .но в отношении купеческих правил стоящего вне подозрений. Господа, о которых идет речь, считают это вполне справедливым. «Я сам слыхал однажды,— рассказывает автор названного сочинения,— как один коммерсант с большой гордостью аттестовал себя фразой: Я плут, но не голяк"».
Теперь эта характеристика уже не в такой мере верна, как раньше. Но в одном отношении ничего не изменилось. И теперь еще допускаются на биржу люди, сидевшие в тюрьме. Понесенное наказание за воровство, растрату, подлог, укрывательство, подделку документов не представляет законного основания для исключения. На совещании сведущих лиц берлинский банкир Саломон выразил по этому поводу свое неудовольствие в следующей форме: «Мы не в праве, например, удалять с биржи людей, являющихся прямо из тюрьмы. К великому сожале-

2 Биржа и

34

Би

ржа и ее деятельность

Субъекты биржевого оборота



\"

нию нашему, среди нас есть некто, просидевший шесть дней под арестом, он был кассиром и оказался нечестным, но не лишен был гражданских прав; непосредственно после того мы вновь увидали его в своей среде и не имели права тут что-нибудь сделать. Недавно повторился у нас такой случай с одним банкиром и продавцом лотерейных билетов, провинившимся во многих позорных деяниях. Мы ничего не могли поделать и не имеем никакого средства лишить его доступа. Вопрос этот рассматривался в биржевом комитете. Нам вполне правильно