о бирже.
Недалеко от королевского дворца в Берлине, на берегу Шпрее, стоят два больших, импозантных здания, привлекающих внимание прохожих. Одно из них — нововыстроенный возвышающийся к небу собор, другое — поседелая от времени, служащая земной страсти наживы биржа. При всем несомненном различии в целях они в одном все же сходны между собой: оба суть храмы. В соборе поклоняются христианскому богу, на бирже — высшему богу на земле. Публика, посещающая здания, тоже не столь различна, как может показаться на первый взгляд. Есть представители церкви, которые иногда, как бы совместительствуя, служат и богу биржи. В устроенной герман--лим правительством Б 1892 1893 гг. биржевой анкете приводятся такие случаи. Так, упоминается, например, в заявлениях сведущих лиц об одном пасторе в Ольденбурге, производившем на бирже срочные операции. Один из шефов Учетного общества (Diskonto-Gesellschaft), генеральный консул Руссель, сообщил об одном духовном лице, возражавшем против требуемой банком разницы, следующее: «В безумное время 1872—1873 гг. один фрисландский пастор играл, как мне известно, у фирмы Frens-dorff" в Ганновере. Задолжав 100 000 марок, он на требование банка ответил: Как вы можете требовать денег; я желал лишь заработать. Станете с меня взыскивать — только осрамитесь ».
Как эти пасторы, так и большая часть публики, посещающей в воскресные дни церковь, в будни стоит гораздо ближе к интересам биржи, чем думают. И хотя приезжий, обозревая Берлин, обыкновенно заглядывает в собор, а мимо биржи проходит, не уделив ей внимания, мы здесь поступим наоборот.

6 Биржа и ее деятельность
Войдем в большое здание на Бургштрассе, обращенное фасадом к Шпрее и построенное между 1859—1863 гг. по проекту Гицига в венецианском стиле; войдем туда незадолго до начала официального биржевого собрания, открывающегося в двенадцать часов. Ранняя биржа закончена. Звонок изгнал последних. В несколько минут три колоссальных зала наполняются людьми. Биржа — одно из обширнейших в Берлине помещений, предназначенных для собраний, ежедневно она между двенадцатью и тремя часами заключает в стенах своих толпу в две-три тысячи посетителей. Особый мир, представляющий большой интерес не только для дельца, но и для политэконома и психолога. Весьма известный в свое время, благодаря своим разоблачениям после франко-прусской войны злоупотреблений должностных лиц, журналист Отто Глагау так рисует первые впечатления, полученные им с галереи берлинской биржи: «Мы смотрим на море голов, либо покрытых часто черной, лоснящейся или матовой шевелюрой, либо с поредевшими волосами, а то и совсем голых, отливающих серебристым светом месяца. Внизу тысячи душ охвачены движением; говорят, зовут, кричат — но мы не разумеем ни слова. Лишь какое-то ворчанье, рокот доносится наверх, ударяясь о стены и о потолок. Что против этого слышанное нами на гастролях мейнингенцев «Фиеско»? Искусственный ропот возбужденной публики, слабое, неуверенное жужжание! Здесь, напротив, природа и сила, здесь Израиль говорит вдохновенным языком, неподражаемыми, своеобразными гортанными придыханиями и небными звуками. Шумит, точно лес перед надвигающейся ipujuK, бурлит, то';;:,; мпрс после