без всякой мысли о какой-либо высшей связи вещей, но одаренные удивительным инстинктом,

с помощью которого они всегда избирают подходящее, а из всех подходящих — лучшее. Колоссальное богатство их (они первые в Европе) — дело исключительно их инстинкта, который масса называет обыкновенно умом».
После смерти Ротшильда пятеро сыновей его продолжали его дело. Ансельм, старший сын, принял управление первоначальной фирмой во Франкфурте; второй сын, Саломон, оставался еще некоторое время в родном городе, но затем устроился в Вене. Натан, третий и наиболее замечательный сын Ротшильда, открыл дело в Лондоне. Четвертый сын, Карл; основал дом в Неаполе; младший из сыновей, Джеймс, ушел в Париж.
XVIII и первая половина XIX века благоприятствовали мировой фирме. До первой трети XIX столетия не было еще сложившегося газетного осведомления, не было железных дорог, не было телеграфов. В такое время личные отношения имели гораздо большую ценность, чем теперь. В Вене, например, Ротшильд был в дружбе с Фридрихом фон Гентцем, правой рукой Меттерниха. Тот сообщал ему важные для коммерческих операций сведения. Посыльные и курьеры играли тогда важную роль. Ротшильда обслуживал собственный, превосходно организованный штат курьеров. О ротшильдовских курьерах говорили, что они самые быстрые.
Сатирическое описание возбуждения, вызванного на бирже прибытием одного такого курьера, оставил Вильгельм Гауф в своих «Мемуарах Сатаны»': «... ты в биржевом зале вольного города Франкфурта. Ты слышишь странное шушуканье и перешептыванье. Люди ходят изумленные и спрашивают больше глазами, чем словами: «Курьер из Вены?», «Чудеса Божьи», «Кому достался?», «Чужому, Цвернеру из Дессау», «Как, никому из наших? Не Ротшильду, великому барону, не Бетману? И не Метцлеру? Что?».
«Что привез он, курьер? Абрам, как они ценятся?»
«Как они будут цениться! Кто может это знать, пока нет на бирже Цвернера из Дессау!»
«Леви! Принял он ультиматум, рейс-эффенди? Принял или не принял? Как они будут цениться?»
«Я доволен, уж четверть первого, и никто еще не-желает продать, из страха перед курьером. Будь только Цвернер из Дессау тут! И Ротшильда до сих пор не видно, и Симона с новой улицы. Посмотришь, будут большие операции! Господь ожесточил, должно быть, сердце эффенди, если он не принял ультиматума московитов!»



Richard Ehrenberg. Grosse Vermogen. йена, 1902. с. 100.

Эти мемуары вышли в свет в 1826—1827 гг.

272

Биржа и ее деятельность

Крупнейшие германские биржи

273



«Бетмановских облигаций не покупают. Упали на четверть процента».
«Что с «Metalliques»? Почем продает их Метцлер? Как они стоят, Абрам? Сделай мне одолжение, скажи, как стоят «Metalliques»?»
«Говорю тебе, не знаю, на каком месте голова у меня; теперь не разберешь, что куда, когда не могут пронюхать, как они стоят, «Metalliques»?»
Вдруг начинается шум, толкотня в дверь. Подъехал экипаж, все приподнялись на пальцах, вытянули шеи, чтобы увидеть лица пришедших. Сквозь толпу протискиваются три человека и серьезно, тяжеловесно, следуя похвальному обычаю других бирж, занимают свои места в стороне, где бегают и толпятся лишь одни маклеры.