Даже моих слуг, скопивших себе в течение лет несколько сот талеров, нельзя было удержать, несмотря на мои предостережения; и замечательным образом эти бедняги всегда участвовали в самых что ни есть гнилых предприятиях. Мне забавно было наблюдать, как мой кастелян штудировал курсовой бюллетень и знал его наизусть. Ежедневно я слышал о сделках; капитал его все возрастал. Но конечным результатом была потеря всех его сбережений, потому что банкир его (кажется, промышленный банк Шустера) побудил его купить больше, чем он мог оплатить, и таким путем он во время кризиса потерял все на курсовой разнице».
Насколько игорный азарт проник тогда во все круги населения, ясно показано в следующем стихотворении.
Играет еврей, и играет христианин, Играют лавочники и писцы, Играет трактирщик и с ним прокурист, А там адвокат и его копиист, Играют и жены и дети.
На улице, дома, за пивом, вином, Во время обеда, в постели, За картами, в певческом круге — Повсюду играют и крупно и мелко, Повсюду затеют пари.
Курс о> маг, поросят и руна Единственный помысел ныне. Дыра буровая уж кажется раем, Паев половина стопы В шкафу вместо денег хранится.
Обмана храм гордо вздымается кверху, И пышным он блеском сияет, Манящие звуки чаруют наш слух, И внутрь, в ворота золоченые. Теснится народ оживленной толпой.
Но балка трещит уж одна и хрустит,
Грызет будто червь этот храм.
Но что же? Вдруг ночью случилося бегство;
Еще и подумать никто не успел,
Как с громом уж рухнул конек.
Надежд схоронил под руинами много И ран причинил кровоточивых.

178

Биржа и ее деятельность

Биржевая спекуляция

179



Игрок истреблен, уничтожен —
Лишь грюндер один тут в игре победил.
Жертвой собак стал последний.
Позже публика спекулировала в самых больших размерах сахаром и кофе. Пиллет рассказывает в своей книге «Ruckblik auf mein Leben» об обстоятельствах, предшествовавших большому кризису 1889 года в магдебургской сахарной торговле: «Лавочникам, ремесленникам и чиновникам хотелось спекулировать, купить сахару и заработать. О возможных убытках никто не думал. Это было так просто: купить, продать через несколько дней — и готовы деньги для поездки на воды. К сожалению, находились бессовестные люди, которые доводили до биржи такие поручения, усиливали гонку и нередко причиняли таким образом жестокий ущерб». Приблизительно так же было в Гамбурге. Спекулировали все, начиная от няньки и кончая высшей ступенью социальной лестницы, а иные говорили еще, что сахаром спекулировали завсегдатаи кофеен и карточные клубы. Даже дамы на балу объединялись, по сообщению одной из первоклассных гамбургских фирм, для покупки партии кофе. Открывались специальные конторы, составлявшие группы служанок по десяти для покупки партии кофе.
Но и вне периодов спекуляционного подъема биржа вовлекает в свой водоворот множество элементов. «К сожалению, мне опыт показал,— говорит Куссель,— что швейцары, дворники, развозчики пива, одним словом, люди низшего сословия, также служащие, чиновники, получившие маленькое наследство, поселяне и всякие прочие, чтобы поскорее