вам работалось на новом месте?
Отдел торговли акциями Wood Gundy был еще одной вариацией на тему нью-йоркских нравов. Заходишь в контору — и немедленно слышишь обращенный в свой адрес крик. Обычный стиль общения, но беда в том, что я очень плохо к нему приспособлен. В нашем зале, в другом конце, помещался отдел торговли облигациями, там все было тихо и мирно. Никто не кричал, люди вежливо переговаривались. Мне хотелось туда. Я написал заявление и перевелся в отдел торговли облигациями.
У Wood Gundy тогда была цель сделаться крупнейшим дилером на рынке американских казначейских облигаций, и они набирали трейдеров. Принимали всех подряд. Начались жуткие убытки. Был трейдер, который спрятал тикеты, чтобы не узнали, сколько он проиграл. В конце концов всех, кроме меня и еще нескольких ребят, выгнали.
В отделе облигаций вы чувствовали себя более уютно?
В чем-то — конечно. Было приятно находиться среди нормальных, спокойных людей. Размеры позиций по облигациям не сопоставимы с позициями по акциям: они на порядок выше, и это тоже увеличивает интерес. Появляется чувство собственной значимости: ты один можешь выиграть или проиграть в пять раз больше, чем все двадцать сотрудников отдела акций. С другой стороны, отвечать за портфель разнообразных неликвидных бумаг, по большей части иностранных, — дело довольно неприятное.

28 МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА
В 2 или в 3 часа ночи тебе звонят из Японии, и ты, ничего не зная о рынке, должен называть цены покупки-продажи на огромные лоты неликвидных облигаций. А поскольку ты засыпаешь, сбиться очень легко. Причем если ты ошибешься на целых 100 базисных пунктов, они ловят тебя на слове. Всем будет ясно, что человек оговорился, твой убыток составит $1 млн., и все равно сделку признают действительной.
С вами такое случалось?
Да-да.
Ошибались на $1 миллион?
Не совсем на миллион. На $300 тысяч.
Из-за неверной котировки?
Я был в полусне. Решил, что доходность равна 9,5%, а на самом деле она равнялась 10,5%.
Сделка по очевидно ошибочной котировке всегда признается действительной?
В США ее наверняка не признают, да и в Японии теперь, по-моему, тоже.
С каким результатом вы торговали?
Результат оказался неплохим, и меня повысили. Я стал самым молодым вице-президентом в Wood Gundy.
Какими принципами вы руководствовались, покупая и продавая?
Я работал без всякой системы. Как тогда мне казалось, в изменении цен почти все зависело от случайности.
И все-таки вы зарабатывали. Что вас вело? Интуиция?
Я всегда доверял интуиции. Но в то время я играл хорошо, потому что на рынке облигаций был сильный

СТЮАРТ УОЛТОН. НЕ ПРОПАСТЬ В ПРОПАСТИ 29
бычий тренд, а я очень удачно не открывал коротких позиций. В свой самый лучший год я заработал для нашего отдела $700 тыс. — смешная сумма, если вспомнить, на сколько человек ее приходилось делить.
Как-то мы выпили с шефом, и я сказал: «Глупо называться отделом торговли: мы не торгуем, мы просто инвестируем. И если мы инвесторы, то можно было найти более перспективные инструменты для инвестирования».
«У нас своя игра, — сказал он, — нас бьют, а мы увертываемся».
Я понял, что здесь ничего не добьюсь. Я продержался