он был самое большое среднего роста" --
амер. изд.], с пышными волосами и бородой -- в период расцвета Менгер должен
был производить чрезвычайно сильное впечатление.

После его отставки стало традицией, что молодые экономисты, вставшие на путь
академической карьеры, совершали паломничество в его дом. Менгер принимал
посетителей добродушно и сердечно, вовлекал в разговор о внешнем мире, который
он знал так хорошо и от которого отошел, получив от него все, чего желал. Он
сохранял несколько отстраненный, но живой интерес к развитию экономической
теории и к университетской жизни до конца своих дней и когда гаснущее зрение
смирило в нем ненасытного читателя, он заставлял визитеров рассказывать о
своей работе. В свои старческие годы он производил впечатление человека,
который после долгой активной жизни продолжает действовать не ради долга перед
самим собой или кем-либо еще, но ради чистого интеллектуального удовольствия
движения в среде, с которой сроднился. В свои последние годы он, пожалуй,
отчасти соответствовал популярному представлению об ученом, как о человеке не
от мира сего. Но это не было результатом узости сознания. Это был сознательный
выбор зрелого человека, насытившегося богатым и разнообразным опытом.

Ведь если бы Менгер желал того, у него бы не было недостатка ни в
возможностях, ни во внешних знаках отличия, чтобы стать одной из самых
влиятельных фигур в общественной жизни. В 1900 году ему предоставили
пожизненное место в верхней палате парламента Австрии. Но его мало
интересовала возможность участвовать в работе парламента. Для него мир был
скорее объектом исследования, а не действия, и только по этой причине близость
к нему доставляла Менгеру такую радость. Тщетно искать каких-либо политических
высказываний в его печатных работах.[Но теперь смотри Streissler, "Carl Menger
on Economic Policy: The Lectures to Crown Prince Rudolph", op. cit. Штрейсслер
сообщает, что "конспекты Рудольфа рисуют Менгера как чистой воды классического
либерала, который предусматривал куда меньшую роль для государства, чем даже
Адам Смит" (р. 110). -- амер. изд.] На деле он тяготел к консерватизму или
старомодному либерализму. Нельзя сказать, чтобы он вовсе не симпатизировал
движению за социальные реформы, но социальный энтузиазм никогда не оказывал
воздействия на его холодную логику. В этом, как и во многом другом, он
представлял занятную противоположность своему более страстному брату Антону.
[Братья были постоянными членами группы, которая в 1880--1890-х гг. почти
ежедневно собиралась в кафе напротив университета, и первоначально состояла из
журналистов и бизнесменов, которых постепенно вытеснили бывшие ученики и
студенты Менгера. Именно через этот кружок, по крайней мере до своей отставки
из университета, Менгер сохранял контакт, а отчасти и влияние на текущие дела.
Контраст между двумя братьями хорошо изобразил один из самых выдающихся
учеников Менгера Рудольф Сигхарт. Rudolf Sieghart, Die letzten Jahrzehnte
einer Grosmacht (Berlin: Ullstein, 1932), p. 21. "Братья Менгеры были странной
и необычной парой: с одной стороны Карл, основатель австрийской школы
экономической теории, открывший психоэкономический