работать без помех, не
встречаясь с другим экономистом.

Поскольку речь зашла о знаменитых мастерах поговорить, вы можете
заинтересоваться, почему еще ни слова не сказано о Шумпетере, который был
самым блистательным собеседником среди всех известных мне экономистов, за
исключением одного только Кейнса, с которым у него было много общего, в том
числе проказливый зуд pour epater le bourgeois, а также определенная претензия
на всезнайство и склонность блефовать, выходя за пределы своей исключительной
эрудиции.[Говорят, что Шумпетер "дал обет стать лучшим экономистом, наездником
и любовником Вены, а позднее сетовал, что ему так и не удалось достичь
совершенства в верховой езде". George J. Stigler, Memoirs of an Unregulated
Economist (New York: Basic Books, 1988), p.100. -- амер. изд.] Что касается
Шумпетера, дело в том, что прожив после войны несколько лет в Вене, он
практически не завел контактов с другими экономистами, и почти не встречался
даже с теми, с кем работал в семинаре Бем-Баверка. Конечно же, каждый из нас
знал две его довоенные книги и его эссе о деньгах [Joseph A. Shumpeter, Das
Wesen und der Hauptinhalt der theoretischen Nationalokonomie (Leipzig: Duncker
& Humblot, 1908); Theorie der wirtschaftlichen Entwicklung (Leipzig: Duncker &
Humblot, 1912), trans. by Redvers Opie as The Theory of Economic Development
(Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1934, reprinted New York: Oxford
University Press, 1961); and "Das Sozialprodukt und die Rechenphennige",
Archiv fur Sozialwissenschaft und Sozialpolitik, vol. 44, 1917 -- амер. изд.].
Но мы почти не встречались с ним, и некоторые его высказывания о текущих делах
составили ему среди экономистов репутацию enfant terrible. Ему очень не
повезло, что в то краткое время, когда он в самый разгар инфляции [с 15 марта
по 17 октября 1919 -- амер. изд.] занимал пост министра финансов, ему пришлось
подписать декрет, в соответствии с которым долги, сделанные в хороших
полноценных кронах могли быть законно выплачены равным количеством
обесцененных крон, то есть "Krone ist Krone" как говорили тогда, так что в
результате у среднего австрийца моего поколения лицо багровеет при одном
упоминании имени Шумпетера. Потом он стал президентом одного из небольших
Венских банков, который сильно процветал в период инфляции, но быстро
разорился после стабилизации экономики, а потом Шумпетер вернулся к
профессорской жизни в Бонне, в Германии. Я должен добавить, что хотя им многие
восхищались, и, при этом, недолюбливали люди его поколения и старше, все, кто
знаком с подробностями его отношения к пострадавшим от банкротства вкладчикам
банка, с большим уважением отзываются о его поведении в этой ситуации.

Я только однажды встретился с ним в это время, и поскольку причиной нашей
встречи была программа возобновления и быстрого расширения международных
связей, я расскажу об этом. Чуть больше сорока лет назад я решил, что поездка
в США важна для того, кто намерен стать экономистом, и как-то умудрился
наскрести денег на это путешествие и заручился полу обещанием работы в случае,
если я попаду-таки в Соединенные Штаты. Визер попросил Шумпетера дать мне
рекомендательные письма