vol. 23, 1914, pp. 205--271, in Bohm-Bawerk's Gesammelte
Schriften, vol. (Vienna: Holder-Pichler-Tempsky, 1924); trans. by John Richard
Mez as "Control or Economic Law?", in Shorter Classics of Bohm-Bawerk (South
Holland, Ill.: Libertarian Press, 1962), pp. 139--199 -- амер. изд.] можно
даже рассматривать как начало возрождения либерализма. Но Мизесу, который
совершенно выломился из рядов поколения и невольно оказался изолированным в
качестве непреклонного либерала, пришлось собирать материал для возводимого им
здания нового либерального учения в английской литературе 19 века, поскольку
современная ему германская литература не давала возможности познакомиться с
принципами истинного либерализма. Но к тому времени, о котором я сейчас
говорю, он уже нашел в Лондоне родственных себе Эдвина Кеннена [Edwin Cannan
(1861--1935) был профессором Лондонской школы теоретической экономики и
политических наук с 1907 по 1925 год; о Кеннане см. некролог Хайека "Edwin
Cannan" in Zeitschrift fur Nationalokonomie, vol. 6, 1935, pp. 246--250. --
амер. изд.] и Теодора Грегори [Theodor Emanuel Gugenheim Gregory (1890--1970)
был лектором и профессором Лондонской школы теоретической экономики с 1913 по
1937 год -- амер. изд.], и с начала 1920-х годов установились связи между
Австрийской и Лондонской группами либералов.

Мизесовский либерализм не только вовлек его в постоянную полемику с сильной
группой венских марксистов -- среди лидеров которых некоторые были его
школьными приятелями, и которые через Отто Нейрата [Otto Neurath (1882--1945),
марксистский философ и социолог, принадлежал к "Венскому кружку", куда входили
также Moritz Schlick и Rudolf Carnap; Нейрата помнят, главным образом, как
изобретателя изотипов -- пиктографических символов, используемых в процессе
обучения, и как разработчика плана International Encyclopedia of Unified
Science -- амер. изд.] оказывали сильное влияние на формировавшуюся тогда в
"Венском круге" группу философов-неопозитивистов; его либерализм был невыносим
и для большой группы полу-либералов, куда входили большинство тогдашних
молодых интеллектуалов. А строго говоря, все мы, кто не был о ту пору
марксистом, принадлежали к этой группе, и только постепенно и очень медленно
некоторые встали на точку зрения Мизеса. Даже в рамках Privatseminar, как я
подозреваю, большинство в душе оставались полу-социалистами, а еще больше было
тех, кто покидал семинар из протеста против постоянной обращенности дискуссий
на принципы либерализма -- хотя именно систематическое вопрошание -- что же
случится, если государство воздержится от вмешательства? -- было одним из
главных источников силы этих дискуссий.

Прежде, чем рассказывать дальше о среде, в которой формировались взгляды моего
поколения, я должен уделить несколько слов тем, кто занимал промежуточное
положение между нами и поколением Мизеса и Шумпетера [Joseph A. Schumpeter
(1883--1950), профессор университетов Граца и Бонна, а позднее -- Гарварда,
автор книг Capitalism, Socialism and Democracy (London: Allen & Unwin,1942);
History of Economic Analysis (New York: Oxford University Press, 1954); о
Шумпетере см. главу 5 -- амер. изд.]: трем мужчинам,