обычно,
уже в сравнительно немолодом возрасте, как правило на 4 или 5 десятке. Но
чтобы иметь право на такое назначение следовало сначала, обычно через
несколько лет после защиты докторской степени, получить лицензию на
преподавание в качестве приватдоцента, которым не полагалось никакого
жалованья, кроме доли в той весьма незначительной плате, которую взимали со
студентов за прослушивание определенных курсов. В естественных науках, где
исследовательская работа возможна только в специальных институтах,
приватдоценты обычно получали жалованье как ассистенты, что позволяло им
целиком посвятить себя научной работе. Но во всех неэкспериментальных
областях, каковы математика, право и экономика, история, филология и философия
таких возможностей не было. До Первой мировой войны академическая среда
пополнялась, как правило, выходцами из довольно состоятельных групп, которые
разорились в ходе великой инфляции, так что единственный выход был в том,
чтобы иметь какую-либо работу, а свободное время отдавать исследованиям и
преподаванию. На юридическом факультете, который, как вы помните, включал и
экономику, обычным выбором было место правительственного чиновника, либо, что
было еще привлекательнее, место служащего в торговых или промышленных
компаниях, либо юридическая практика; в области изящных искусств обычным было
преподавание в средних школах -- пока не удавалось достичь желанного положения
профессора, если это вообще удавалось -- приватдоцентов всегда было намного
больше, чем профессоров. Видимо больше половины тех, кто стремился к
академической карьере, так и оставались на всю жизнь внештатными
преподавателями, которые учили всему, чего им хотелось, но не получали за это
практически ничего. Постороннего наблюдателя, особенно иностранца, должен
сбивать с толку тот факт, что спустя несколько лет приват-доцентов также стали
именовать профессорами, но это никак не изменило их положения. В некоторых
профессиях, как в медицине и в праве, престиж титула, действительно, мог иметь
немалое значение, и получив право именовать себя "профессором" врач или
адвокат получали возможность резко повысить свои гонорары. Только в этом
смысле Зигмунд Фрейд, например, был профессором Венского университета.

Это не значит, конечно, что некоторые из этих людей не обладали столь же
большим влиянием, как и действительные профессора. Еженедельные два или три
часа лекций или семинаров позволяли одаренному педагогу оказывать большее
влияние, чем имели его штатные преподаватели -- хотя монополия последних на
прием аттестационных экзаменов серьезно ограничивала влияние совместителей.

Во всяком случае эта система была благотворна для юристов и экономистов не
только тем, что все университетские профессора приобретали изрядный опыт
практической работы, но и тем, что поддерживала тесные связи между
академической средой и практиками. Многие из тех, кто никогда не сумел
добраться до степени приват-доцента, помнили о возможности такой карьеры и
посвящали некоторое время исследованиям. А это помогало сохранить традицию
Privatgelehrte, частного ученого, которая была важна в XIX веке -- может быть
в Австрии она не была так развита, как