мысль может служить
основой всеохватывающей социальной философии, и дать ответы на давящие
проблемы времени. Независимо от того, насколько быстро мы восприняли его
уроки, эта работа оказала решающее влияние на общее развитие нашего поколения,
даже на тех из нас, кто обратился к общим вопросам гораздо позднее.
Как мала была горстка людей, готовых в 1920-е годы обратить свою веру в
свободу в принцип жизни; сколь мало было понимавших, что научная объективность
совместима с беспредельной преданностью идеалу, и что, более того, все знания
в социальных вопросах могут быть плодотворными только при мужественной
верности собственным убеждениям! Страстная вовлеченность Рёпке в происходившее
вокруг, сделала его ярким примером для других во времена опасности, и она же
понудила его одним из первых взвалить на себя бремя изгнания из верности
убеждениям. [Рёпке был профессором экономической теории в Марбургском
университете, когда в 1933 году он был смещен с поста за оппозицию
национал-социализму; в том же году Хайек покинул Вену и перебрался в
Лондонскую школу экономической теории. Рёпке был сначала в университете
Стамбула (1933--1936), а затем в Женеве, в Высшем институте международных
исследований (1937--1966). Современники Мизеса и Хайека Фриц Махлуп, Готтфрид
Хаберлер и Пауль Розештейн-Родан все покинули Австрию к 1935 году. -- амер.
изд.] Какие бы потери не навлекли на себя те наши сверстники, которым выпало
быть разбросанными по всему миру, они не обречены на беспочвенность. Если
сейчас в западном мире опять существует нечто вроде идеала свободы -- либо
если такой идеал формируется -- эти вынужденные скитания были одной из
важнейших предпосылок его возрождения.
Неуместно обсуждать достоинства современника, пребывающего в расцвете
творческих сил, когда его достижения признает мир. Роль Рёпке в
интеллектуальном развитии нашего времени можно будет оценить только потом. Но
позвольте мне по крайней мере подчеркнуть особый дар, который в особенности
восхищал нас, его коллег - может быть в силу его редкости в среде ученых: его
отвагу, его нравственное мужество. Я имею в виду не столько его способность
сознательно подвергнуть себя опасности, хотя Рёпке и от этого не уклонялся. Я
имею в виду прежде всего мужественную готовность противостоять популярным
предрассудкам своего времени, разделяемым благонамеренными, прогрессивными,
патриотическими или идеалистическими личностями. Мало существует менее
приятных задач, чем противостоять движениям, воодушевляемым волнами
энтузиазма, чем предстать паникером, указывающим на опасности в то время,
когда энтузиасты не видят ничего, кроме блестящих перспектив. Не исключено,
что для независимо-мыслящего социального философа нет более ценного качества,
чем моральное мужество, позволяющее в одиночестве сохранять верность
убеждениям, подвергая себя не только нападкам, но также подозрениям и
поношениям. Такого рода мужество Рёпке проявлял будучи еще молодым мужчиной,
еще не упрочившим репутации и положения. Эту же отвагу он продолжает
демонстрировать, когда не колеблясь разрушает иллюзии своих последователей и
поклонников, когда он с той же свободой разрушает иллюзии 6-го десятилетия
нашего