наш разговор. Эта группа, тесно
связанная с VDMA, одна из немногих пережила нацистский период не отказываясь
от либеральной традиции.
Вернемся-ка ближе к моей главной теме. Очень давно, я не помню точно даты,
может быть в 1926 году в Вене на собрании Ассоциации социальной политики
(Ferein fur Sozialpolitik [об Ассоциации см. главу 4 -- амер. изд.]), я
познакомился с Вильгельмом Рёпке [о Рёпке см. два первые Приложения к этой
главе -- амер. изд.]. В течение нескольких лет я был очень близок с ним, и
через него же я познакомился с группой "рикардианцев". В дальнейшем на
собраниях Verein fur Sozialpolitik (в Цюрихе в 1928 году и в Кёнигсберге в
1930 году) он единственный скрашивал для меня атмосферу этих встреч, на
которых доминировали такие государственные служащие, как Зомбарт и его
ученики. Все они были очень почтенными господами, но при этом настолько же
чуждыми экономической теории, насколько они были враждебны свободе.
Благодаря Рёпке я познакомился во Фрайбурге с Вальтером Эйкеном. В то время он
был совсем не известен, но уже был очень влиятелен в кругу коллег. Он, похоже,
был самым серьезным мыслителем в области социальной философии, из рожденных в
Германии за последнюю сотню лет. К тому времени Эйкен опубликовал только ряд
небольших работ. Как ни странно, его главная работа [Walter Eucken, Die
Grundlagen der Nationalokonomie (Jena: Gustav Fusher, 1940), перевод на
английский T.W. Hutchinson The Foundations of Economics: History and Theory in
the Analysis of Economic Reality (London: W. Hodge, 1950) -- амер. изд.] нашла
меня в Лондоне во время войны. Я никогда не мог понять, почему эта книга,
которую мне прислал Рёпке из Цюриха, дошла до меня -- то ли в силу небрежности
британских чиновников, то ли потому, что они за мной следили, и давали мне
возможность основательно скомпрометировать себя. Как бы то ни было, эта книга,
опубликованная в 1940 году, попала ко мне во время войны. Именно она помогла
мне понять, насколько крупной фигурой является Эйкен, и в какой степени он и
его коллеги воплотили великую либеральную традицию Германии.
Когда я заметил выше, что в последние полстолетия смерть собрала
преждевременную жатву в среде немецких последователей идеала свободы, я думал
прежде всего о кружке Эйкена, второй из двух групп теоретиков, о которых
говорилось выше. Я не могу перечислить их всех, но чтобы вы могли представить
тяжесть понесенных Германией потерь отмечу, по крайней мере, Микша [Leonard
Miksch (1901--1950) -- амер. изд.] и Лампе [Adolf Lampe (1897--1948) -- амер.
изд.], двух наиболее перспективных сотрудников Эйкена, а также его ближайшего
друга и сотрудника в области философии права Франца Бёма [Franz Bohm
(1895--1977) -- амер. изд.].
Собственная либеральная традиция вполне могла возникнуть в Германии. Эти
возможности проявились в издании ежегодника Ordo [Ordo: Jahrbuch fur die
Ordnung von Wirtschaft und Gesselschaft, ежегодник, выпускаемый с 1948 года;
издателями были Эйкен и Бём. -- амер. изд.] и в деятельности кружка Ordo,
хотя, конечно же, это был узкий либерализм. Но кружок Ordo так и не
развернулся в широкое движение. Ему недоставало вдохновенного лидера, которым
мог бы стать