лишь решить, сколь многих они готовы казнить. Если они
начнут с главарей нацизма, то почти наверняка они смогут хладнокровно
расстрелять гораздо меньше людей, чем следовало бы. Но с точки зрения будущего
Германии, да и всего мира, опасность в том, что мы можем дрогнуть перед этой
задачей, и, неудовлетворенные местью, мы позволим желанию возмездия влиять на
нашу долгосрочную политику, тогда как значение будет иметь только ее
эффективность. Немцы ведь так и останутся многочисленным народом, живущим в
сердце Европы; и если мы не сможем завоевать их для западной цивилизации,
война в длительной перспективе окажется проигранной. Если Германия останется
тоталитарной, за ней последует весь европейский континент.
Долгосрочная политика возвращения немцев в лоно Западной цивилизации имеет
три основных аспекта: политический, экономический и образовательный, или
психологический. Последний является, видимо, самым важным. И если я все-таки
начинаю с обсуждения желательного политического и экономического устройства,
то лишь потому, что убежден, что к проблеме переобучения нужно подходить
только косвенно. Но прежде чем приступить к этому, необходимо явным образом
отклонить некоторые бытующие заблуждения, в силу которых многие популярные
дискуссии тяготеют к крайним, равно неверным решениям. Так же как неверно, что
испорченность немецкого ума затрагивает только нацистское меньшинство, или что
она есть порождение развития, имевшего место после предыдущей войны, ошибочно
и то, что немцы всегда были такими. Существующее состояние умов было создано
длительным и постепенным процессом, который для большинства немцев начался 75
лет назад с того, что Бисмарк создал империю. Было бы трудно отрицать, что
сотню лет назад большая часть Германии все еще была составной частью западной
цивилизации, как правило, неотличимой от других. Но мы должны видеть и тот
факт, что сейчас большинство немцев окажутся в той или иной степени
зараженными нацистскими идеалами, в том числе большая часть тех, кто уверен,
что они-то сделали все, чтобы избежать воздействия нацистской пропаганды.
Трудно сомневаться, что в Германии мы почти везде будем находить моральную и
интеллектуальную пустыню. В ней обнаружатся изолированные оазисы, малые группы
прямых и отважных людей, которые разделяют в основном наши мнения, и при этом
их убежденность подверглась таким испытаниям, которых никто из нас не знал. Но
эти немногие мужчины и женщины окажутся почти полностью изолированными друг от
друга. Для остальной части народа проблемой будут, скорее всего, не какие-либо
определенные убеждения, но отсутствие каких-либо убеждений, глубокий
скептицизм и цинизм по отношению к любым политическим идеалам, и потрясающее
невежество относительно того, что же действительно произошло, и это-то и будет
главной проблемой. В начале, по крайней мере, будут в изобилии добрая воля и
готовность начать все заново. Заметнее всего окажется бессилие благих
намерений, лишенных того объединяющего элемента общих моральных и политических
традиций, которые мы воспринимаем как данность, но которые в последние 12 лет
были в Германии разрушены так, как трудно себе представить.
Это трудное,