дамы, о которой мне рассказали, что это сестра моей
прабабушки с материнской стороны, -- а теперь я знаю, что это была прабабушка
Людвига Витгенштейна с материнской стороны -- у меня нет личных воспоминаний о
семье Витгенштейнов того периода, когда они принадлежали к высшим социальным
слоям Вены. Трагический конец трех старших сыновей, которые покончили жизнь
самоубийством, ослабили ее даже сильнее, чем это сделала бы сама по себе
смерть крупного промышленника, стоявшего во главе семьи. Боюсь, что самые
ранние воспоминания о Витгенштейнах связаны с шокирующей репликой моей
незамужней тетки из Штирина, исполненной, конечно же, зависти, а не злобы, что
их дед "продал свою дочь богатому еврейскому банкиру..." Речь шла о той самой
доброй старой даме, которую я все еще помню.
После этого я не встречал Людвига Витгенштейна еще десять лет; но время от
времени я слышал о нем через его старшую сестру, которая была двоюродной
кузиной, ровесницей и близким другом моей матери. Благодаря ее регулярным
визитам "тетушка Минни" стала привычной для меня фигурой. Ее явно занимали
проблемы младшего брата, и хотя она обрывала все разговоры о "sonderling"
(чудаке) и защищала его при возникновении случайных и, конечно же, сильно
преувеличенных слухов о его поступках, мы быстро узнавали обо всем.
Общественное мнение не занималось им, а известной фигурой стал его брат Пауль
Витгенштейн, однорукий пианист. [Пауль Витгенштейн потерял руку на фронте.
Несмотря на это он продолжал исполнять написанные по заказу работы, вроде
Концерта для левой руки М. Равеля. -- амер. изд.]
Но благодаря этим связям я стал одним из первых, видимо, читателей Tractatus,
который появился в 1922 году. [На самом деле в 1923 году, хотя трактат был
написан, видимо, в 1918 году. Ludwig Wittgenstein, Tractatus
Logico-Philosophicus (London: Rouledge, 1923; Routledge & Kegan Paul, 1961) --
амер. изд.] Поскольку, подобно большинству интересовавшихся философией людей
моего поколения, я был, так же как и Витгенштейн, под влиянием Эрнста Маха,
трактат произвел на меня сильное впечатление.
Следующий раз я встретил Людвига Витгенштейна весной 1928 года, когда
экономист Деннис Робертсон, пригласивший меня на прогулку по Феллоус Гарденс
колледжа Тринити в Кембридже, неожиданно решил изменить маршрут, потому что
углядел на небольшом пригорке силуэт философа, лежавшего в шезлонге. Он встал
перед ним с чувством явного трепета, страшась побеспокоить его. Я,
естественно, подошел и был приветствован с неожиданным дружелюбием, и мы
начали любезный, но малоинтересный разговор (на немецком) о доме, о семье, и
Робертсон вскоре оставил нас. Через короткое время интерес Витгенштейна начал
угасать, и стало ясно, что он не понимает, что дальше делать со мной, так что
вскоре я также ушел.
Прошло должно быть около 12 лет, прежде чем состоялась первая настоящая
встреча. В 1939 году я приехал в Кембридж с Лондонской школой экономической
теории и вскоре выяснил, что его нет, потому что он работает в каком-то
военном госпитале. Но год или два спустя я совершенно неожиданно столкнулся с
ним. Джон Мейнард Кейнс заказал для меня комнаты в Кингс колледже в корпусе
Гиббса, и вскоре Ричард