теорию, Фридман и Хайек создали мощную систему
защиты капитализма как системы, способствующей либеральной демократии и личной
свободе. Это привлекло к их идеям многих людей, далеких от экономической
теории. У новых классиков нет такой повестки дня". [Цитирую по рецензии Kevin
D. Hoover, The New Classical Macroeconomics: A Sceptical Inquiry (New York and
Oxford: Basil Blackwell, 1988) in the Journal of Economic Literature, vol. 28,
March 1990, pp. 71--73, esp. p. 73.] И в самом деле, последователи австрийской
традиции нередко обладают широкими интересами, и междисциплинарный характер
этой традиции делает ее привлекательной.
Ясно, что возрождение австрийской традиции обязано Хайеку не меньше, чем кому
бы то ни было другому. Но являются ли его работы действительно "австрийской
экономической теорией" -- частью отдельной, узнаваемой традиции -- или их
следует рассматривать как оригинальный, глубоко личный вклад? [Хайек и другие
рассматривали работы Визера как его личный вклад. Противоположную точку зрения
смотри у Robert B. Ekelund, Jr., "Wieser's Social Economics: A Link to Modern
Austrian Theory?", Austrian Economics Newsletter, vol. 6, Fall 1986, pp. 1--2,
4, 9--11.] Некоторые наблюдатели обвиняют, что поздние работы Хайека, особенно
когда он начал отходить от чисто технических аспектов экономической теории,
показывают большее влияние его друга сэра Карла Поппера, чем Менгера или
Мизеса; один критик даже говорит о "Хайеке 1" и "Хайеке 11", а другой пишет о
"преображении Хайека". [О Хайеке 1 и Хайеке 11 см. T.W. Hutchinson, "Austrians
on Philosophy and Method (since Menger)", in his The Politics and Philosophy
of Economics: Marxians, Keynesians, and Austrians (New York and London: New
York University Press, 1984), pp. 203--232, esp. pp. 210--219; о
"преображении" см. Bruce J. Caldwell, "Hayek's Transformation", History of
Political Economy, vol. 20, no. 4, 1988, pp. 513--541.]
Хотя до известной степени это вопрос о ярлыках, здесь есть и некоторые
существенные моменты. Один таков: полезно ли вообще различать школы. Сам Хайек
двойственен по этом вопросу. В первой главе этого тома, написанной в 1968 году
для Международной энциклопедии социальных наук, он следующим образом
характеризует собственной поколение австрийской школы:
Но если по стилю своего мышления и по направленности интересов это четвертое
поколение все еще отчетливо проявляет свою принадлежность к Венской традиции,
этих людей уже нельзя рассматривать как отдельную школу, в смысле
принадлежности к определенной доктрине. Величайшим успехом школы является
ситуация, когда она перестает существовать, потому что основные ее идеалы
становятся частью общего господствующего учения. На долю Венской школы выпал
как раз такой успех. [Существенно, что те неоклассические теоретики, которые
видят смысл австрийских работах, также склонны утверждать, что они говорят то
же, что и все остальные, но другим языком (имея в виду, что австрийцы обычно
избегают использовать математизированный язык). Сам Мизес в следующем
примечательном высказывании однажды заявил почти то же самое: "Обычно мы
говорим об австрийской и англо-американских школах (следующих Вильяму Стенли
Джевонсу)