числа его функций. Они не желают плановой, регламентированной
коллективизации под началом монолитного правительства; они скорее выбирают
индивидуальную, частную инициативу и предпринимательство, чтобы иметь
возможность самим бороться против отсталости и нищеты.

Если прислушаться, что говорят нам своими делами обитатели трущоб, мы не
услышим ничего из того, что пропагандируют революционеры из стран третьего
мира от их имени -- насильственную революцию, государственный контроль над
экономикой. Единственное, что мы обнаружим -- это желание подлинной демократии
и настоящей свободы. Эти идеи убедительно защищает Эрнандо де Сото в своей
книге "Иной путь". Концепция свободы во всех ее смыслах никогда всерьез не
применялась к нашим странам. Лишь теперь, весьма неожиданным образом, через
самопроизвольные действия бедняков, эта концепция начала материализоваться и
показывать, что она является более тонким и действенным инструментом
преодоления отсталости, чем те, которыми пользуются наши консерваторы и
прогрессисты. Экстремисты любого толка, при всех своих идеологических
различиях, готовы укреплять государство и продолжать политику экономического
интервенционизма, единственным результатом чего оказывается сохранение
коррупции, некомпетентности и кумовства -- этого непрекращающегося кошмара
всего третьего мира.

Свобода как альтернатива

Вероятно, многие будут удивлены тем, что бедняки в своей борьбе с элитой могут
выбрать целью -- свободу. Один из распространенных трюизмов современной
латиноамериканской истории состоит в том, что либеральные демократические идеи
сопутствуют военным диктатурам. Не эти ли идеи претворяли в жизнь "чикагские
мальчики" в Чили при Пиночете и в Аргентине, когда там правил Мартинес де Хос?
Катастрофические результаты этой деятельности нам теперь хорошо известны. Не
эти ли политиканы сделали богатых богаче, а бедных беднее в обеих странах? Не
они ли ввергли обе страны в бездну небывалых бедствий, от которых эти страны
до сих пор не оправились?

Есть лишь один вид свободы, и он явно несовместим с авторитарным и
тоталитарным режимами. Экономический либерализм, который они приносят с собой,
а точнее -- насаждают сверху, будет всегда относителен и отягощен
дополнительным ограничением политической свободы -- как в Чили и в Аргентине.
Но именно политическая свобода позволяет оценивать, совершенствовать или
исправлять новые методы, не работающие на практике. Экономическая свобода есть
неотъемлемая часть политической свободы, и только когда обе части соединены,
как обе стороны монеты, они обретают действенность.

Никакая диктатура не может быть истинно либеральной, поскольку
основополагающий принцип экономического либерализма гласит: не политическая
власть, а независимые и суверенные граждане, имеющие право действовать --
трудиться и испытывать лишения -- должны решать, в обществе какого типа они
желают жить. Политическая власть должна лишь гарантировать соблюдение всеми
правил игры, чтобы выбор способа действий был честным и свободным. Это требует
консенсуса, поддержки народа, желающего осуществления таких принципов, и может
быть реализовано только в условиях демократии.

В рамках либерализма