Эта открытость экономики
рыночным силам якобы делает ее легкой добычей алчных империалистов и
усугубляет неравенство между богатыми и бедными. Наши общества стали
экономически зависимыми (и несправедливыми), поскольку мы выбрали
экономический принцип laissez-faire.

Эрнандо де Сото опровергает эти ложные представления. Главный тезис Института
в том, что в Перу никогда не было рыночной экономики, и что только сейчас, в
связи с появлением черного рынка, она хоть и в данной форме, но начала
создаваться. Эта концепция применима ко всей Латинской Америке и, вероятно, к
большинству стран третьего мира. Провозглашенный в наших конституциях принцип
экономической свободы не более реален, чем принцип свободы политической,
которому политические лидеры, особенно -- диктаторы, традиционно платят дань
ханжества. Де Сото именует нашу экономическую систему, которая в течение
многих лет прикидывалась рыночной -- меркантилистской.

Термин озадачивает, поскольку в нем явно отражается исторический период,
экономическая школа и черта характера самого автора. В данном случае
"меркантилизм" означает бюрократизированное и пренебрегающее законами
государство, которое считает перераспределение национального богатства более
важным, чем производство этого богатства. Термин "перераспределение" здесь --
это предоставление монопольных привилегий или благоприятного режима узкому
кругу элиты, которая зависит от государства и от которой в свою очередь
зависит само государство.

В нашем мире государство никогда не выражало волю народа. Государство таково,
каково правительство, оказавшееся у власти -- либеральное или консервативное,
демократическое или тираническое, причем правительство обычно действует в
соответствии с меркантилистской моделью. Это значит, что оно принимает законы
в пользу небольших групп с особыми интересами (в исследовании они именуются
"перераспределительными синдикатами") и ущемляет интересы большинства,
имеющего крошечную власть или символические права. Имена привилегированных лиц
или семей изменяются с каждым новым правительством, но система остается
неизменной: она не только концентрирует национальное богатство в руках
меньшинства, но и легализует его права на это богатство.

"Система" включает в себя не только упомянутое мною чудище -- правительство,
но и предпринимателей, действующих в рамках закона. Книга содержит
бескомпромиссную критику этого класса предпринимателей, который, не стремится
к динамичной системе равных возможностей, где закон гарантирует свободу
конкуренции и вознаграждает созидательную деятельность, а приспособился к
меркантилистской системе и прилагает все усилия для получения монопольных
привилегий. Такие люди продолжают считать промышленную деятельность синекурой,
а не путем к благосостоянию, даже сейчас, когда приходит в упадок
комфортабельная жизнь, которую созидали поколения людей их класса.

Эта система не только аморальна, но и неэффективна. В ее рамках успех зависит
не от изобретательности и трудолюбия, но от умения предпринимателя заручиться
симпатиями и поддержкой президента, министров и других функционеров (что
обычно означает умение их подкупить). В главе 5, касаясь издержек